Человек после операции на туберкулез

Чудо хирургии: пациентка будет жить с 16% легкого

Прорыв в медицине. В Москве провели уникальную операцию по удалению легких. Посмотреть за действием российских хирургов приехали и коллеги из-за границы, рассказывает корреспондент телеканала «МИР 24» Алексей Дашенко.

Профессор Дмитрий Гиллер впервые разрешил журналистам находиться прямо за его спиной. Также за процессом наблюдают ведущие российские специалисты, а ассистируют светила европейской торакальной хирургии. Ученик Гиллера Иван Мартель уверяет, что не ожидал увидеть рядом с собой врачей с мировыми именами.

«Ассистировал профессор Крюгерт — шеф торакальной хирургии клиники Шарите, это самая крупная клиника в Европе, и профессор Хаас, который представляет торакальную хирургию клиники города Ансбах», — отметил заместитель главного врача по хирургии клиники Первого МГМУ им. Сеченова Иван Мартель.

Пациентка еще школьница, заболела туберкулезом два года назад. После операции у нее останется меньше половины каждого легкого. На операцию уходит всего 50 минут, в три раза меньше, чем понадобилось бы зарубежным хирургам. Так ускорить процесс сложнейших операций помогает прибор, который Дмитрий Гиллер сам изобрел и запатентовал.

Первая операция еще не закончилась, а в клинике уже готовят вторую пациентку. В отличие от молодой девушки у женщины ситуация намного хуже. После операции у нее останется всего 16% от легкого, а второе вообще удалят. Одно легкое у женщины давно отказало, второе почти полностью поражено туберкулезом. Единственный способ спасти пациентку — удалить больные органы. Это будет первый случай в мире, когда человек будет продолжать жить с таким минимальным объемом легкого.

Позже хирург признался, это была одна из самых рискованных операций. Хотя людям, у которых действует только одно легкое, он провел их больше, чем его коллеги во всем мире.

«Мы выполнили операций по лобэктомии больше в несколько раз, чем их описано в мировой литературе. Поэтому мы можем себе позволить идти дальше и пытаться спасти людей, которых вчера считалось спасти невозможно», — сказал заведующий кафедрой фтизиопульмонологии и торакальной хирургии им. М.И. Перельмана Дмитрий Гиллер.

Сегодня туберкулез, уверяет профессор, это не приговор, а диагноз. Лечить его можно даже на самых запущенных стадиях.

«После удаления легкого, «съеденного» туберкулезом, дышать стало даже легче, чем до операции»

32-летней Инне врачи столичного Института фтизиатрии и пульмонологии провели щадящее вмешательство под контролем видеокамеры через разрез меньше восьми сантиметров. Радикальное лечение понадобилось из-за развившейся устойчивой формы заболевания

— Когда врач впервые произносит твой диагноз — туберкулез, — поверить в него невозможно, кажется, что происходящее не имеет к тебе никакого отношения, что этого просто не может быть, — вспоминает Инна (на фото). — Никто в моей семье никогда не болел туберкулезом. На работу я не ходила, так как была в декрете со вторым ребенком и кормила сына грудью. Как я могла заразиться? Первые симптомы у меня появились около года назад: было трудно дышать, казалось, в груди камень, одолевала слабость. Врач направил на рентген и предположил, что у меня воспаление легких. Месяц лечения антибиотиками, капельницы. Состояние улучшилось, а на контрольном снимке не было никаких изменений. Вот тогда меня направили в Институт фтизиатрии и пульмонологии. Там сделали компьютерную томографию, анализы. У специалистов сомнений не было: туберкулез, причем устойчивая форма.

— Очаги были небольшими, но находились во всех долях правого легкого, — говорит заведующий отделением торакальной хирургии и инвазивных методов диагностики Национального института фтизиатрии и пульмонологии имени академика Ф. Г. Яновского НАМН Украины профессор Николай Опанасенко. — Сохранить пораженное легкое было невозможно. Мы предложили его удалить, но Инна от операции отказалась и в течение девяти месяцев лечилась в терапевтическом отделении нашего института, принимая сильные препараты, которые используются при туберкулезе. К сожалению, они не помогли. И в конце концов женщина решилась на тот вариант, который я предложил: удаление легкого с применением щадящего метода. Разрез делается минимальный — до восьми сантиметров. Вмешательство проводится с помощью специальных инструментов под контролем видеокамеры.

*Николай Опанасенко: «Инна долго не могла решиться на операцию, и ее можно понять»

Инна стала второй пациенткой, которой мы применили этот метод. Первую такую операцию сделали почти полтора года назад 18-летней жительнице Мариуполя Юлии («ФАКТЫ» писали об этом 16 октября 2015 года. — Авт.). Все прошло отлично и тогда, и сейчас. Но если о Юле мы можем сказать, что она здорова (девушка периодически бывает у нас на консультации), то Инна еще продолжает лечение, чтобы закрепить результат и быть уверенной, что болезнь не вернется.

— Когда врачи убедили меня, что без операции не обойтись, я настроилась и решила: выдержу это испытание, — продолжает Инна. — Придя в себя после удаления легкого, запаниковала: показалось, что не хватает воздуха. Но затем ощутила, что дышать стало даже легче.

Болезнь разлучила Инну с детьми, с семьей. Восьмилетняя Катя очень скучала, но понимала, что маме надо лечиться в больнице, поэтому общаться приходилось только по телефону. А вот Коля не понял, куда делась мама, почему ее нет. Малыша срочно пришлось отлучить от груди.

— Все заботы о детях взяли на себя мама, сестра, а мужу приходится много работать, чтобы обеспечить семью, — говорит Инна. — В какой-то степени мое лечение затянулось еще и потому, что я не сразу решилась на операцию. Хотелось верить, что таблетки помогут. Я так надеялась! Когда мне поставили диагноз мультирезистентный туберкулез, обследоваться пришлось всем членам семьи. Я очень боялась за детей, ведь постоянно была с ними. К счастью, ни у кого палочку Коха не обнаружили. Но у меня она оказалась настолько сильной, устойчивой, что убить ее не получилось. Мне становилось все хуже от таблеток: постоянная тошнота, слабость. Я просто уже не могла принимать лекарства, поняла, что не справляюсь, и операция — единственный выход. Боялась ее, конечно, но, как оказалось, перенесла все гораздо легче, чем представляла себе. И шрам у меня останется совсем маленький. Как сказал оперировавший меня Николай Степанович Опанасенко, под купальником шов и вовсе не будет виден. Доктор даже об этом подумал! Самая большая радость для меня сейчас в том, что могу опять общаться с детьми, что больше не заразна, что болезнь отступила, надеюсь, навсегда.

Так считают и врачи. Как объяснил профессор Николай Опанасенко, здоровое легкое будет постепенно увеличиваться, занимая пустоту, которая образовалась после удаления больного органа. У организма достаточный запас прочности, позволяющий даже при одном легком обеспечивать поступление необходимого количества кислорода. Так что на качестве жизни операция не скажется. А на вопрос, действительно ли у Инны все началось с воспаления легких, Николай Степанович ответил так:

— Думаю, с самого начала таким образом проявился туберкулез. Просто у большинства врачей нет настороженности, которая помогает хотя бы предположить у пациента туберкулез, и это при том, что в Украине объявлена эпидемия заболевания. Инна лет семь-восемь до болезни не делала рентген легких. Поэтому к ее снимку, на котором были видны не совсем понятные образования, важно было отнестись очень внимательно. Если какие-то участки показались подозрительными, лучше было уточнить диагноз с помощью компьютерной томографии.

— Как часто следует проходить рентген легких или флюорографию, чтобы не пропустить заболевание? — спрашиваю Николая Опанасенко.

— Один раз в год обязательно. Во многих странах рентген проводят дважды в год. Лучше, если снимок будет цифровым. Он более информативен. По нему врач может четко увидеть, что есть проблемы с легкими, и при необходимости направить на КТ. Беременность является провоцирующим фактором для развития туберкулеза, так как организм женщины начинает работать за двоих. Дремлющая инфекция просыпается и активно развивается. Это известный медицинский факт. Но беременные боятся подвергать себя дополнительному облучению. Затем, уже после родов, снимок не делают, чтобы не пропало молоко. Дальше объясняют, что не шли на рентген, потому что не было времени. Такие истории мне приходилось слышать не раз от тех, кому поставлен диагноз туберкулез и уже требуется операция. А ведь во многих случаях можно избежать подобного сценария, если принять меры вовремя.

— Часто ли встречается химиорезистентная форма туберкулеза, при которой не помогают даже самые сильные препараты?

— Это происходит все чаще. Среди причин — ослабление иммунитета, недолеченный туберкулез. Бывает, пациент прекращает лечение самостоятельно, считая, что уже здоров, либо в местных больницах из-за нехватки лекарств не соблюдаются протоколы лечения (назначаются недостаточно сильные препараты). Так инфекция крепнет, а средства борьбы с ней становятся менее эффективными. У нас в институте специалисты разных отделений работают в тесном контакте. Например, мы вместе с терапевтами обсуждаем тактику лечения сложных пациентов. Бывает, лечение препаратами позволяет уменьшить очаг инфекции, и тогда объем операции будет меньше. После вмешательства человек возвращается под наблюдение терапевта. Так было и с Инной. Сейчас она продолжает лечение. Ведь гистологи, исследовав удаленное легкое, подтвердили, что инфекция в нем оставалась. Чтобы от нее избавиться полностью, требуется время, а также правильный подбор препаратов.

— Трудно представить, как через небольшой разрез удается убрать все легкое…

— Планируя операцию, нельзя быть уверенным, что это получится. Готовимся к нескольким вариантам вмешательства. При видеоассистированной операции разрез делается не больше восьми сантиметров. Если во время удаления ткань легкого, как губка, «спадается», уменьшается, у нас есть возможность убрать весь орган через минимальный разрез. Если легкое остается объемным, то надо переходить к открытой операции. Инне мы сделали все, как и запланировали.

— Неужели человек не ощущает дискомфорт после удаления легкого?

— У того, кто долго болеет, развивается так называемый синдром обкрадывания: легкое работает плохо, поскольку проходящая через него кровь не обогащается кислородом, а организм тратит силы на то, чтобы ее прокачивать. После операции человеку действительно легче дышать. Со временем здоровое легкое увеличивается в объеме и работает еще активнее. У меня были пациенты, по рентгеновским снимкам которых спустя годы невозможно было понять, что одного легкого нет. Организм, как и вся природа, не любит пустоты, старается ее заполнить. И это в данном случае хорошо.

— О результате первой в Украине щадящей операции по удалению легкого, сделанной 18-летней Юле из Мариуполя полтора года назад, вы уже можете судить?

— У Юлии было тяжелейшее грибковое поражение легкого, развившееся, возможно, после того, как девушке лечили воспаление легких с помощью антибиотиков. Если применяется несколько курсов этих лекарств, то параллельно надо обязательно назначать противогрибковое лечении. Юле не удалось избежать осложнения: присоединилась опасная грибковая инфекция. Фермент крайне агрессивного грибка рода аспергиллус повреждает легочные сосуды, разрушает ткани легкого. Когда девушка попала к нам, ей нужна была только операция. Юлия стала действительно первой в Украине, кому мы удалили все легкое через миниразрез. Еще тогда девушка утверждала, что после операции дышать стало легче. Недавно компьютерная томография подтвердила: проблема позади. Хочу напомнить всем: риск заболеть есть у каждого человека. Но лучше обратиться к врачу, пока болезнь не угрожает жизни.

Туберкулёз, Кто вылечился?

Подскажите, пожалуйста, сколько времени длилось лечение? Я лечусь уже 3 года, в мае мой врач сказал что можно прекратить приём антибиотиков, тк всё чисто. Но сейчас я опять чувствую те же признаки, как в начале болезни. У кого есть этот страшный опыт?

Другие публикации:  Как определяется синдром дауна на узи

[3493711719] – 27 декабря 2010 г., 16:29

Все индивидуально, если положительной динамики нет, то зачем Вам ждать пока болезнь разойдется, да и химия тоже все внутреннии органы садит, ИМХО.

[3576700021] – 27 декабря 2010 г., 16:49

А мне 30-го на КТ после двухмесячной химии. Очень переживаю..

[3838698276] – 27 декабря 2010 г., 18:09

Ребята,подскажите что лучше помогает-настойка прополиса(100 г на 0,5 литра спирта) или отвар исландского мха?мне удалили 2 сегмента правого легкого 8 мес.назад,но сделали типа манту и показало что в организме начинается активность палочек.Снимок чист,анализ супер.

[880201255] – 27 декабря 2010 г., 21:12

Пришла настойка восковой моли, пью уже 3-й день. Утром появился аппетит, начал завтракать.
3 дня это конечно даже не срок. После праздников еще напишу о самочувствии.

[3866914373] – 28 декабря 2010 г., 08:21

Всем здравствуйте!У меня инфильтративный туберкулёз с каверной в верхней доле правого лёгкого.Лечусь уже 8 месяцев, но каверна не затягивается, образовалось фиброзное кольцо. С 4-го месяца настаивают на операции, но я боюсь. Можно ли вылечиться без операции, у кого такое было? Или всё таки операция необходима?

Ирина мне делали операцию на обоих легких после 7мес лечения,было это
почти два года назад Слава богу все впорядке.Если нет динамики наверно лучше согласиться на операцию.Кавернозно-фиброзный тубик это очень серьезно,можно и два и три года и больше лечиться, а операция порой наилучший выход из ситуации.Только мне не совсем понятно почему 8мес совсем без динамики.У нас девочкам с кавернами делали заливки, поддувки обязательно, меняли препараты если динамики небыло с первого ряда на второй,а операцию предлагали только после года лечения.Что касается хирургов,то они на операцию берут не всех.Так что сначала сьездите к ним на консультацию и все узнайте.

[1724694126] – 28 декабря 2010 г., 15:24

А я случайно наткнулась на препарат фирмы тенториум, «формула Ра» с экстрактом пчелиной огневки (восковой моли), в аннотации пишут «Известный русский врач И. И. Мечников применял экстракт личинок восковой моли с целью профилактики туберкулеза», а в показаниях к применению, среди остального, есть «принимать в комплексе при лечении туберкулеза». Купила у них чернику и этот Ра (150 г, попробовать).
Кто-нибудь пробовал что-нибудь из их продукции или вообще слышал?
http://www.tentorium-zakaz.ru/shop/UID_47.html

[3233834749] – 28 декабря 2010 г., 22:49

Люди у меня блин история вообще вот какая-прожил 26 лет в больнице не разу не лежал,тут на работе настал проф осмотр и поехало блин. сделали снимок ток не рентген а блин на какой-то аппаратуре космической блин вобщем мои лёгие сразу после снимка оказались на экране ПК..ставят подозрение на инфильтративный туберкулёз в стадии распада верхней доли левого лёгкого.

[3233834749] – 28 декабря 2010 г., 22:51

. у меня мать медик,чтоб не предавать огласки она по знакомству делает мне флюрку её отношу врачу-терапевту(тож её знакомый)тот заставил меня здать все анализы-сдал,там по анализам никакого подозрения на эту болячку снимок от тож сказал что нормальный,есть мол нюансы но это от курения. послушал пальцАми своими там-там постукал,здоров ты мне говорит.Ну да ладно здоров дык здоров. работа-дом-семья всё по прежнему стало. симптомов вообще небыло ни каких ни кашля ни потливости.ток вот мать тревогу через месяц забила-похудел сильно.иди говорит в диспанцер,а сам я ой как больнички нелюблю,но уговорила туда пришел сделали повторную флюрку,ну и всё,печачаль тоска разлука-блямба 3,5см в диаметре.дома сын 2 года,я чуть с ума не сошел..короч сдаю на бк там минус. у меня камень с души упал.ложат на дневной 5ю препаратами лечат да и ещё ударной дозой так как лечещий врач сказал(дословно говорю)-Почки у тебя хорошие. ПОКА. На такой позитивной ноте начал я лечится.Врач мне-пролечишся 2-3 мес. и на работу отпущу. по этому на работе не сказал чем болен..мало ли что будут думаю потом шарахаться как от огня.

[3233834749] – 28 декабря 2010 г., 22:51

. короче сейчас уже пошел 5й месяц лечения ничего не рассосалось уменьшилась тольк-2см стала блямба эта. на работе хотят пустить под сокращение после выписки.работаю в МВД а сейчас сами видите что там творится.врач говорит после новогодних праздников на операцию ложиться,а потом торчи на больничном до последнего так как сокротят полюбому или причину для увольнения найдут. КАК ДУМАЕТЕ СТОИТ ЕМУ В 125 РАЗ ВЕРИТЬ. и ещё за сына переживаю он со мной много времени проводит но в диспанцере сказали что с ним всё в порядке хотя не взяли ни анализы ни манту ни зделали ни снимок. вы подскажите мне где взять нормотивно правовые акты по этой болезни,ну какой то же федеральный закон есть о профилактике и лечению. гуглить запарился выдаёт выписки из этого приказа а конкретно с числом номером и т.п. не могу найти. знаю что по закону не имеют права уволить и ещё сан-кур там пологается. всё бы по подробней узнать а то мне тут врачи говорят тип ты прооперируйся а потм всё узнаеш. дурдоменск блин. и за БК скажите тож если уменя минус все 4 месяца за сына поднимать суету или я вообще не заразен. А по поводу болезни хочу сказать одно-не делайте из мухи слона. некоторые смотриш стоят в туб поликлинике 20-30 лет а на лице такое выражение буд то им сказали завтра помрёте..я вот 4 мес шпигуюсь..скоро вены как у наркоши конченого станут,задница-хоть гвозди выпремляй но блин живу же и между прочем по мне никто не скажет что я серьёзно болен.Вобщем будте на позитиве,не убивайте мозг всякими думами о печальном исходе и т.п. а под нож я лягу не задумываясь так как жить нормально хочу после этой болячки и считаю хирургическое вмешательство-оптимальный вариант.как мне сказали в областной клинике-главное чтоб сформировалась туберкулома. а уж за 4 месеца я думаю там всё нормуль стало. 15 января поеду,СКАЛЬПЕЛЬ МНЕ В РЁБРА. ))))
блин,да мне мемуары писать надо!)

[327411994] – 29 декабря 2010 г., 14:03

Здравствуйте. Я Вам даю рецепт, с помощью которого вы сможете излечить страшную болезнь как Туберкулез. Хватит выбрасывать большие деньги на лечение в больницах.
Рецепт:
О,5 кг. Тепленного масла
2 жмени берёзовых почек
4 листка с цветка Алоя (через мясорубку)
Все это поместить в чавунок и поставить в духовку на очень слабый огонь, что бы млело на 4 часа. На утро еще на 4 часа в духовку. Вынуть, остудить, добавить 250 гр. меда и снова в духовку на 4 часа. Вынуть и поставить чавунок в холодную воду, помешивая.
Когда начнет застывать переложить в банку.
Пить 1 чайная ложка на 1 стакан молока, до 30 минут до еды 3 раза в день.
Также не забывайте употреблять медведок (капустянок), по 1 каждый день.
Ее нужно высушить и потереть, что бы была как порошок. Потом взять чайную ложку меда и добавить этот порошок с медведки.
Употреблять один раз в день по чайной ложке.
Боритесь и вы поборите это страшную болезнь. Не когда не опускайте руки.
Есть люди, которые этим методом излечили открытую форму туберкулезу.
Желаю вам здоровья и прекрасной жизни.
Icq: 563855658

[3493711719] – 29 декабря 2010 г., 20:48

Народная медицина хорошо, но наука лучше.

[5023751] – 30 декабря 2010 г., 13:21

. короче сейчас уже пошел 5й месяц лечения ничего не рассосалось уменьшилась тольк-2см стала блямба эта. на работе хотят пустить под сокращение после выписки.работаю в МВД а сейчас сами видите что там творится.врач говорит после новогодних праздников на операцию ложиться,а потом торчи на больничном до последнего так как сокротят полюбому или причину для увольнения найдут. КАК ДУМАЕТЕ СТОИТ ЕМУ В 125 РАЗ ВЕРИТЬ. и ещё за сына переживаю он со мной много времени проводит но в диспанцере сказали что с ним всё в порядке хотя не взяли ни анализы ни манту ни зделали ни снимок. вы подскажите мне где взять нормотивно правовые акты по этой болезни,ну какой то же федеральный закон есть о профилактике и лечению. гуглить запарился выдаёт выписки из этого приказа а конкретно с числом номером и т.п. не могу найти. знаю что по закону не имеют права уволить и ещё сан-кур там пологается. всё бы по подробней узнать а то мне тут врачи говорят тип ты прооперируйся а потм всё узнаеш. дурдоменск блин. и за БК скажите тож если уменя минус все 4 месяца за сына поднимать суету или я вообще не заразен. А по поводу болезни хочу сказать одно-не делайте из мухи слона. некоторые смотриш стоят в туб поликлинике 20-30 лет а на лице такое выражение буд то им сказали завтра помрёте..я вот 4 мес шпигуюсь..скоро вены как у наркоши конченого станут,задница-хоть гвозди выпремляй но блин живу же и между прочем по мне никто не скажет что я серьёзно болен.Вобщем будте на позитиве,не убивайте мозг всякими думами о печальном исходе и т.п. а под нож я лягу не задумываясь так как жить нормально хочу после этой болячки и считаю хирургическое вмешательство-оптимальный вариант.как мне сказали в областной клинике-главное чтоб сформировалась туберкулома. а уж за 4 месеца я думаю там всё нормуль стало. 15 января поеду,СКАЛЬПЕЛЬ МНЕ В РЁБРА. )))) блин,да мне мемуары писать надо!)

Привет, ты прав, больше позитива.

[3451658660] – 31 декабря 2010 г., 00:42

Мой дядя болел почти 7 лет, затем в Москве сделали операцию, удалили левое легкое, через год женился. Уже десять лет для профилактики посещает санатории и сделал четверых детей. Причем дети абсолютно здоровы. Так что болезнь не конец света. Главное имейте желание вылечиться и жить полноценной жизнью. Скорейшего выздоровления, ребята.

[1374242819] – 31 декабря 2010 г., 07:07

С новым годом всех!! Здоровья, счастья, успехов вам и вашим семьям. И всем поскорее выздороветь! Желательно без оперативного вмешательства.

Другие публикации:  Простуда на ранних стадиях беременности

[280740897] – 31 декабря 2010 г., 07:30

Это снова я:)) от меня наконец-то отстали врачи, хотя я выздоровела больше месяца назад:))) все с Новым годом и пусть этот год станет годом вашего выздоровления и здоровья!))))

[3970777935] – 1 января 2011 г., 00:26

Альберту.
Я не врач. Но болел этим заболеванием. Правда у меня был туберкулёз внутри грудных лимфоузлов. Врач меня вылечил.
Правда, проходило у меня всё долго.
Во-первых, должен быть хороший врач. Наверное чем сложнее болезнь, тем меньше хороших врачей.
Во-вторых, то что у вас за 4 мес каверна уменьшилась на 1,5 см -это большой прогресс. Эта болезнь лечится очень долго. Если каверна уменьшается — возможно надо продолжить лечение и не надо оперироваться. Оперируются, на сколько я знаю, когда нет прогресса.

[5023751] – 2 января 2011 г., 13:52

Мы, сейчас, увы не знаем,
Но, как прежде, пожелаем
В Новом мы себе году
На корпоратив звезду,
(Пусть нам песенку споет),
Пусть домой такси везет,
И таксист чтоб не хапуга┘
Пригласить с собою друга,
С полки вкусный пирожок,
И на палочке флажок.
Исполнения желаний,
Обретенья новых знаний,
Мудрым стать, но не стареть,
Не спеша везде успеть,
Удовольствия во всём —
Ночью тёмной, светлым днём,
В расслаблении, в труде,
Где б мы не были — везде

[2187756028] – 2 января 2011 г., 14:20

Здравствуйте.Подскажите пожалуйста, что мне делать.
Ситуация такая:туберкулезом никогда не болела.На новый год встретила бывшего молодого человека-провели вместе ночь.Потом мне сказал что у него закрытая форма туберкулеза, лечился, в феврале повторный снимок.Вобщем сказал что не заразен, но где ж гарантия что я уже не больна. У меня часто племянники гостят, боюсь что я заразная уже.
У меня уже паника, подскажите что делать.

[2187756028] – 2 января 2011 г., 17:37

Примка, спасибо что отозвались))) Такое облегчение, вы не представляете! Я уже в больницу собралась, только сейчас праздники, поликлиники не работают. Но схожу обязательно, и вообще буду беречься)))
еще раз спасибо за отзыв!

«Я угасала»: как самая обычная девочка-подросток три года боролась с туберкулезом, лишилась легкого и едва не умерла

Считается, что туберкулез – болезнь уголовников и дети из неблагополучных семей. Но это совсем не так. В чем и убедилась на собственном опыте Юлия Максимова, поделившаяся своей историей отчаянной борьбы.

Юлии Максимовой 27 лет, она живет в Москве, занимается продвижением бизнеса в социальных сетях, ведет курсы по SMM и воспитывает дочь Алису. Но 10 лет назад все было иначе: девушка мечтала просто выйти из больницы, просто жить. Как все нормальные, здоровые люди.

«Когда я услышала диагноз “туберкулез”, я была в ужасе и разрыдалась. Мне было 15 лет, и я не слишком много знала о нем – слышала только, что это болезнь антисоциальных личностей и что от нее умирают», – вспоминает героиня.

Юлия действительно чуть не умерла. Она провела в больницах больше трех лет, прежде чем ей удалось победить болезнь. Это при том, что в развитых странах смертность от туберкулеза составляет всего 5%, а лечение длится в среднем полгода. Но многочисленные ошибки и безразличие врачей привели к тому, что болезнь Юлии успела развиться до такой стадии, что медики еле спасли жизнь девушки, а выздоровление далось ей большой ценой.

Первые признаки туберкулеза

«Меня часто спрашивают, где я умудрилась подхватить туберкулез. Если честно, я понятия не имею. Может, где-то в транспорте вдохнула палочку Коха – возбудитель туберкулеза, а иммунитет в тот момент был ослаблен, вот и заболела. Но обнаружила я болезнь далеко не сразу», – рассказывает Юлия.

Когда Юле было 15, она жила в Одессе. В школе ученики проходили плановую флюорографию. Через несколько недель всем прислали снимки с результатами обследования, а Юле – нет. Это могло бы насторожить родителей девушки и школьную медсестру, но никто не обратил внимания на потерянный снимок. Примерно в то же время Юля начала чувствовать себя нехорошо: у нее держалась слегка повышенная температура, появился «лающий» кашель и постоянная слабость.

«Никто не принимал мои симптомы всерьез. Мама вообще думала, что я придуриваюсь, чтобы не ходить в школу. Я, несмотря на постоянное плохое самочувствие, школу не пропускала. Причем ехать туда нужно было на трамвае, и поездка выматывала. После уроков я приходила в гости к парню, с которым тогда встречалась – он жил рядом со школой – и спала у него по три-четыре часа, прежде чем ехать обратно. Раньше я никогда не ложилась спать днем, такая усталость была для меня совершенно ненормальной», – говорит героиня.

Спустя какое-то время Юлия рассказала о своем недомогании бабушке, и та отвела ее в поликлинику. Врачи отправили девушку на рентген, который показал очень тревожную картину.

«Мне сказали: “У тебя столько очагов, что аж легкого не видно!” Врачи решили, что у меня сильное воспаление легких, и с этим диагнозом положили в больницу». Там у девушки попытались взять мокроту на анализ, но ее не было. В итоге лечить стали по стандартной для пневмонии схеме. Симптомы начали сходить на нет, но рентгеновские снимки оставались тревожными.

«Обычно пневмонию лечат в стационаре 21 день. Я пролежала положенные три недели, симптомы ушли, но снимки остались такими же, как прежде», – вспоминает героиня.

После этого ее направили в тубдиспансер, где Юлию ждало весьма неожиданное отношение со стороны медперсонала:

«Когда врач в тубдиспансере взглянула на мои снимки, она воскликнула что-то вроде: “О, это наш клиент! Детка, иди к нам”. Это было ужасно бестактно. Я только что узнала страшный диагноз, а врач даже не попыталась как-то смягчить для меня эту новость. Наоборот, позвала коллегу и начала показывать ей мои снимки: «Смотри, тут целых три дырки».

Дырками называют каверны – полости в легких, которые образуются в результате распада тканей. Кавернозный туберкулез – это уже достаточно запущенная форма, а значит, болела Юля уже долго. Это подтвердила и школьная флюорография, которая неожиданно нашлась спустя полгода. На том злополучном снимке были четко видны начальные признаки туберкулеза. Если бы девушку начали лечить сразу после той флюорографии, она бы выздоровела в тот же год. Теперь же из-за упущенного времени нужно было срочно начинать агрессивное лечение.

Хроники туберкулеза

«Как только я переступила порог тубдиспансера, меня будто пустили по этапу – начались всякие анализы, обследования. Врачи не нашли справку о том, что у меня нет вшей, и решили меня от них обработать. Сами понимаете, какая публика бывает в тубдиспансерах: я сидела в очереди на процедуру с разными маргинальными людьми, на стуле, на котором до меня сидел бомж. После обработки мне сказали помыть голову холодной водой, а затем заставили идти в отделение через улицу (была весна, но на улице было еще холодно). Все это было не только неприятно, но и крайне унизительно», – делится Юлия.

Измученная болезнью девушка, поступая в тубдиспансер, весила всего 37 килограммов при росте 168 см. Чувствовала она себя, мягко говоря, неважно.

Врачи должны были скорее определить, к каким антибиотикам возбудитель туберкулеза в организме юной пациентки имеет чувствительность, а затем назначить подходящие лекарства. Должны были, но не сделали: в одесском тубдиспансере, где девушка лечилась, у нее брали мокроту много раз, но так и не смогли правильно определить чувствительность к антибиотикам.

«При выявлении туберкулеза пациентов начинают лечить препаратами первого ряда. Самый известный – изониазид, в народе тубазид. Большинству людей эти препараты действительно помогают, но лишь в том случае, если нет резистентности. У меня, как выяснилось позже, был мультирезистентный туберкулез. Это значит, что я заразилась от человека, который уже чем-то лечился, и возбудитель успел выработать устойчивость к определенным лекарствам. И для меня эти лекарства не имели никакого эффекта, кроме многочисленных “побочек”», – поясняет героиня.

Сначала Юле, как и остальным, прописали тот самый изониазид – мощное лекарство с сильными побочными эффектами, прежде всего, постоянной рвотой.

«Особенно плохо от тубазида было, если перед уколом я нормально не поела. Обычно мне привозили еду родственники, но однажды они не смогли приехать, и мне пришлось есть водянистую больничную пищу. Естественно, после инъекции у меня тут же началась рвота, и потом меня еще полдня трясло. Как-то после тубазида мне нужно было съездить в школу, отвезти какие-то документы. Я поехала на общественном транспорте, но в середине пути мне пришлось попросить водителя остановиться. Я выбежала из маршрутки и еле успела добежать до ближайшей урны», – рассказывает Юлия.

Лекарственный режим для лечения больных туберкулезом называется химиотерапией – так же, как и у онкобольных. Но это другая «химия», в основном представленная антибиотиками. Она активно уничтожает возбудителей туберкулеза, но токсичные последствия приема противотуберкулезных препаратов сравнимы с «побочками» противораковой «химии». Об этом моменте Юлия вспоминает с ужасом:

«При туберкулезе одновременно назначают несколько лекарств – четыре-пять видов антибиотиков всегда должны быть в “рационе”. Кроме изониазида мне назначили другой препарат первого ряда, этамбутол. Причем мне дали огромную для моего веса дозу – четыре таблетки в день. Однажды я вышла на улицу и поняла, что я ослепла. Ну, не совсем, но практически: когда мимо проезжала маршрутка, я смогла рассмотреть ее номер только с расстояния в 30 сантиметров. Я пожаловалась лечащему врачу, этамбутол отменили. И перешли на препараты второго ряда – первым из них был ПАСК. От него буквально “отвалилась” печень, я была вся желтая, у меня началась страшная аллергия.

Я лежала на кровати без одежды, и все тело зудело. Я срезала ногти под ноль и держалась руками за поручни кровати, иначе я бы расчесала себя до крови.

А после ПАСКа мне начали колоть еще один препарат второго ряда, канамицин. От него начало звенеть в ушах, и этот шум нарастал, пока я однажды не поняла, что совсем ничего не слышу. Я смотрела на человека и видела, что он со мной говорит, но не слышала, что именно, – от этого мне хотелось выброситься в окно».

Такие бессистемные «прыжки» с одного антибиотика на другой не могли привести ни к чему хорошему – особенно учитывая, что врачи назначали их наугад. Тем не менее через восемь месяцев в тубдиспансере Юле сказали, что у нее наметилась позитивная динамика, и выписали долечиваться дома.

Каждые два месяца девушка должна была делать контрольные снимки. И когда она пришла на рентген, оказалось, что динамика снова плохая. Это выглядело как рецидив, но не было им на самом деле – ведь Юлию, по сути, толком и не лечили.

Другие публикации:  Ангина способ проникновения бактерий

«Мне предложили удалить пораженную туберкулезом часть левого легкого. Но я знала, что в нашем тубдиспансере в хирургическое отделение “спихивали” тех, кого не хотели (или не знали как) лечить. Я не хотела идти на операцию: на моих глазах половина тех, кому вырезали кусок легкого, возвращались с рецидивом. Но все же я пошла на консультацию и компьютерную томографию, которую делали всем перед операцией. И там выяснилось, что туберкулез перешел на правое легкое. Я была в шоке – как же так, ведь я пила таблетки в буквальном смысле горстями? И почему врачи не заметили этого на прошлых рентгенах?

Оказалось, что для экономии в тубдиспансере мне делали только снимки левого легкого! Когда я это узнала, я так орала, что думала, сойду с ума.

В этот момент мне стало реально страшно. Пока я лежала в больнице, я видела, как умирают подростки, как они мучаются после операции – и теперь эта участь могла постигнуть и меня», – говорит героиня.

Врачи честно сказали Юле: если у нее есть деньги и она хочет выздороветь, ей нужно ехать в институт фтизиатрии в Киеве. Девушке подсказали имя профессора, которая могла бы ей помочь, но не дали никаких контактов.

«Мой друг Максим как раз поехал в Киев поступать, и я попросила его найти этого профессора и договориться с ней о консультации. Не знаю, что он ей сказал, что пообещал, но она согласилась принять меня на следующий же день. Я быстро покидала вещи, собрала все нужное для госпитализации и села на поезд.

Когда профессор увидела мои снимки, она воскликнула: “Как ты вообще на ногах стоишь?” Она тут же определила меня к себе, хотя это было взрослое отделение, а мне еще не было 18 лет».

Уже через две недели врачи в институте фтизиатрии определили, на какие лекарства у Юлии есть резистентность, – как выяснилось, это весь первый ряд противотуберкулезных препаратов и часть второго. После этого девушку стали лечить подходящими лекарствами, и она пошла на поправку.

Спустя три-четыре месяца состояние Юлии стало улучшаться, каверны начали затягиваться. Ее выписали, сказав явиться через два месяца на очередной контрольный снимок.

«Эти снимки – серьезное испытание. Каждый раз идешь на рентген с дрожащими коленями, как на расстрел. И гадаешь, что на этот раз – улучшение или очередной рецидив?» – признается Юля.

И ей снова не повезло – снимки показали негативную динамику. Девушке пришлось собрать вещи и вернуться в институт фтизиатрии. На этот раз девушке ей лекарства из второго и третьего ряда химиотерапии, и в дополнение к этому стали давать экспериментальные препараты:

«Мне назначили сузакрин – препарат, который разработали в Крыму. Пришлось подписать кучу бумаг о том, что если что-то пойдет не так, то я не буду никого винить. Лекарство нужно было вводить в легкое напрямую, с помощью бронхоскопии. Это отвратительная процедура, которую мне за время лечения пришлось пройти 48 раз. Сначала мне около 30 минут вливали в нос и горло лидокаин, чтобы убрать чувствительность – это само по себе не очень приятно. Но затем начиналось самое страшное: в нос засовывали зонд толщиной с мизинец и проталкивали его до самых бронхов. Еще пару дней после бронхоскопии я не могла нормально есть и пить, все было исцарапано и болело. И такую процедуру мне делали каждую неделю».

Кроме болезненных ощущений от манипуляции, была еще одна проблема – по условиям клинических испытаний бесплатно выдавали только четыре ампулы препарата, а Юле на курс нужно было 10. Одна ампула стоила 300 долларов, и таких денег у семьи на тот момент не было.

«Мне помог молодой человек, который тогда за мной ухаживал. Каждую неделю он переводил мне 300 долларов, чтобы я могла купить очередную ампулу. Я ему очень благодарна – возможно, благодаря ему я до сих пор жива. Сузакрин мне действительно помог, я пошла на поправку, “дырки” стали быстрее затягиваться», – говорит героиня.

Свет в конце туннеля

И снова выписка. Юля поехала домой и случайно попала на свой выпускной, зайдя в школу по делам. Реакция одноклассников ее не обрадовала – они все шарахались от девушки, как от прокаженной.

«После того, как я заболела, всех одноклассников отправили на проверку в тубдиспансер. Никто больше не заразился, но они стали обсуждать меня, распускать слухи. Кто-то говорил, что видел меня в больнице, что я умираю», – вспоминает она.

Юлия очень хотела вернуться к нормальной жизни. Никуда поступить она, конечно, уже не могла, поэтому устроилась на работу секретарем. Рентген через два месяца показал положительную динамику, и девушка поверила в скорое выздоровление.

Но, как оказалось напрасно. Юля заболела: температура под 40 ⁰С и кашель. Ее отец позвонил врачу из института фтизиатрии, и та сказала, что тут что-то не так. Юле снова пришлось ехать в больницу, где ее огорошили – рецидив, опять.

«Мои и так устойчивые бактерии стали еще устойчивее. Практически не осталось препаратов, которыми можно было бы меня лечить. Мне стали давать те лекарства, которые помогали раньше, с помощью бронхоскопии – чтобы они попадали прямо в легкие. В течение девяти месяцев я каждую неделю проходила через эту пытку.

А еще мне делали «поддувки» (пневмоперитонеум по-научному). В брюшную полость закачивали около литра газа – благодаря этому диафрагма начинала давить на легкие, они сжимались, и края каверн соприкасались. Так врачи увеличивали шанс, что “дырки” заживут. Но ощущения от процедуры были ужасные – я каждый раз теряла сознание, когда пыталась встать и дойти до своей палаты. Несмотря на все лечение, мне становилось все хуже. Я угасала».

Последний шанс

В марте 2009 года Юля ненадолго уехала домой – у ее отца родилась дочь. Но девушке стало хуже, и она быстро вернулась в институт фтизиатрии. В очередной раз у нее взяли мокроту и нашли палочку Коха.

«Если больной туберкулезом, который лечится “химией”, начинает выделять палочку, это конец. Это значит, что человек умирает», – поясняет героиня.

А еще это значит, что этот человек заразен. Юля проплакала много дней, думая, что могла заразить новорожденную сестру. Она переживала только за малышку – на себе уже поставила крест, потому что устала бороться. Но врачи предложили последнюю возможную опцию – операцию по удалению больного легкого. И Юлия согласилась.

«В день Х, 20 мая 2009 года, я сама должна была подняться на седьмой этаж и дойти до операционной. Я шла по длинному белому коридору и испытывала дикий, животный страх.

Перед наркозом я сказала хирургам и анестезиологу, что я обязана выжить, ведь я столько всего еще не успела! Я поняла, что хочу путешествовать, хочу семью и детей, хочу делать карьеру. В общем, поняла, насколько сильно хочу жить», – вспоминает героиня.

После операции Юлия заново училась дышать. Сначала было ощущение, что она как рыба хватает ртом воздух – и не может вдохнуть. Пять шагов по палате вызывали тяжелую одышку.

Правому легкому, которое удалось вылечить, нужно было «раздышаться», чтобы со временем увеличиться и занять практически всю грудную клетку. Пока этого не произошло, плевру – оболочку, которая осталась от левого легкого – накачивали раствором с лекарствами. Это нужно было, чтобы убить болезнь окончательно, и чтобы органы – в первую очередь, сердце – не начали смещаться.

«Обычно у людей часть жидкости всасывается, часть остается в плевре и постепенно кристаллизуется. У меня же на следующий день после процедуры оставалось примерно 30% раствора – большую часть жидкости организм впитывал, так я была истощена. Пока врачи не поняли, в чем дело, сердце уходило влево, от этого я по ночам не чувствовала рук и ног», – рассказывает девушка.

Так тяжелая реабилитация после операции заняла не 21 день, как у большинства людей, а целых полтора месяца.

2 июля 2009 года, спустя три с лишним года после начала болезни, Юлю наконец выписали, за это время она была дома едва ли три месяца.

Через четыре месяца после операции девушка уже работала полный день и сняла комнату в коммуналке. Через год она не замечала, что у нее нет легкого. Через два об операции напоминал только шрам в зеркале.

«Я стала есть все подряд, тусоваться, пить алкоголь. У меня наконец начался подростковый период, которого я была лишена из-за болезни», – делится героиня.

С тех пор Юлия сменила несколько работ, начала путешествовать, переехала в Москву, вышла замуж, развелась, родила дочь Алису.

«Я мечтала о ребенке, но не была уверена, что смогу забеременеть и выносить. Все девять месяцев у меня был токсикоз, а когда я рожала (было плановое кесарево), на меня не подействовала анестезия, и меня резали “на живую”.

Мне кажется, после болезни мой организм стал особенным, и с ним все не “как у людей”. Если я сильно нервничаю, сердце (которое у меня не совсем там, где надо) начинает слишком сильно качать кровь. Когда я еду в путешествие, я заранее ищу везде русскоговорящих врачей – случись чего, я не смогу пересказать свою историю болезни на иностранном языке. Мне нельзя серьезно заниматься спортом, и если я побегу за автобусом, у меня будет одышка. Хотя мне можно понемногу пробовать разные активности – например, недавно я впервые встала на сноуборд.

Несмотря на все ограничения, я рада, что в принципе имею возможность все это делать. Потому что я жива. И 20 мая, день моей операции, я каждый год отмечаю как свой второй день рождения».